Петру Степанову
                                                            и  Роману Копину
                                           1

               В этой местности четырехугольной
               В бледно-бледно-зеленом пространстве,
               Где стук двери как вздохи влюбленной
                          над ухом
               твердят о постоянстве
               памяти (ну прямо как у Дали),
               улыбка у рта восемь на восемь,
               Я рад вас видеть! (Однажды вдали
               мне точно так же привиделась осень.)

                                           2

               Если бы здесь был Неизвестный Эрнст,
               Он бы мой профиль членил на секунды,
               Он предпочел бы мой мир как тест
               Для проверки синдрома Иуды.
               Он бы придал осмысленность вещам,
               Придал овеществленность смысла
               всему, что можно положить в карман,
               но не тому, что скрывают числа.

                                          3

               Я черный профиль окна повесил
               Напротив окна, — но из бумаги.
               (Тавтология для тех, кто в ней был!..
               Но смысла ног ведь не скроют краги.)
               И в том промежуточном полете
               оригинала и отражения
               на одной незнакомой мне ноте
               Приближал снова я день рождения.                          

                                         4

               Зеркальная поверхность.
                                                     Авраам,
               Зря треугольники моей «шизы»,
               в ней видит одиночество и гам
               людской толпы.
                           Я слышу как басы,
               Разбрасывая тушки чьих-то тел
               В моих ушах мне задают шаблон.
               А кто-то уже тащит автоген,
               Чтобы покрепче заварить мой дом.

                                            5

               Память – как запись с клавиатуры
               внешних приемников «Я»-бытия,
               Не хотелось бы стать жертвой дуры,
               которая прекратит мое «Я».
               Электронный век
                                      сделает всех нас
               сумасшедшими
                                до того,
                                              как мы
               осознаем,
                           что соринку в наш глаз
               занесло из близкого царства тьмы.

                                            6

               От вибрирующих извилин ждешь
               не высокочастотных звуков,
                                                                  а
               мысль,
                    что похожа на то, когда в дождь  
                ты по улице идешь без зонта.
                       Голова не процессор. Суть ее
               в том, чтобы сердце хранить в чистоте.
               Как  некрофилы мы любим гнилье…
               Лакмусом лягут мозги в кислоте.

                                         7

               Мы придумали миллиарды слов.
               Мышиный их хор ночами слышен.
               Века гадаем, что же есть любовь,
               И почему вдруг «съезжают крыши»
               от изобилия под ними мозгов.
               (Снег, увы, не годится под манну.)
               Не хотим понимать смысл своих слов,
               каламбурим, обнимая даму.                           

                                         8

               Решетка мироздания — мираж.
               В нем уголки веселья и тоски,
               и с каждым годом, набирая стаж,
               я чаще режу сердце на куски.
               Я потерял себя на мостовой,
               но я нашел себя в пространстве вех.
               Хотите, пните посильней ногой
               пространство, что притягивает всех.

                            1993