— Вот и прошли наши дни с сотворенья до казни.
Помнишь ли ты обещанье своё, мой печальный?

(Ветер все выл, заставляя листву осыпаться,
травы в усталом смиренье клонились к планете.
Друг мой, попутчик в дороге (удачной?)
нервной рукой разгребал мои мысли.

Пряча глаза, как стыдливая дева,
жизнь пронеслась на монтажном столе в новом клипе).

— Здесь так свежо. Но, боюсь, я простыну.
Помнишь ли ты, как в день первой свирели…

(Первый подарок ей. Милое время!
Звуки тогда были тише, нежнее,
я находил в них гармонию жизни).

… кто-то всю ночь простоял над моим изголовьем,
Утром исчезнув, как след после шторма?
Это был сон?
Кто таинственный призрак?

— Это был я…
Нет! Не спрашивай боле!
Как и зачем – уж не нам разбираться.

(Вновь я увидел, как ноги босые
выше и выше несли по стеклянным ступенькам.
ты убегала. А я оставался
в долгих раздумьях над смыслом ступеней).

— Ты говорил мне, что я твое благо.
БЛАГОдарил, БЛАГОденствовал помню…

(Вот я смотрю на нее и опять восхищаюсь:
каждым овражком, холмом, перелеском.
Зритель-поклонник. Здесь, сидя в партере,
я наслаждаюсь творимым искусством).

— Сейчас она вздрогнет…

— Кто?
Ты о чем это?

(Что же ты, братец?
Дал языку разболтать свои мысли).

— Это… я… так…, понимаешь?

— ……. Возможно…. Так я о благе.

(Пристально смотрит, пытаясь понять, что со мною).

— Да. Говори. Я слова твои слышал. Благо.

— Пятого дня каждый год приносили коробку.
в ней находила я разные чувства,
с ними жила целый год в суматохе,
с одними роднилась, других прогоняла из дома.
Так не смогла я узнать, кто же был отправитель.

— Это был я.
Ты прости, мне казалось,
будто часы сбились с верного ритма,
краски стихий перестали в тебе проявляться.
Было светло. Но искусственно как-то.

(Двустволка глаз к пораженью готовилась цели…

Вдруг опустилась.
Ладони сомкнулись у губ. Приподнялись ресницы. –
Так поднимают в театрах измученный занавес…

… Я ожидал продолжение действа.)

25.10.03