Февраль 2009
http://armenianchurch.do.am/publ/2-1-0-11
Гость нашей газеты – Виктор Коноплев, большой друг Арцаха. По призванию Виктор – поэт. За его творчество он был удостоен звания дипломанта Национальной литературной премии «Золотое перо Руси» (2006 г.) и конкурса критики Национальной литературной сети (2004 г.). Среди стихов Виктора Коноплева многие посвящены Арцаху и его народу, с которым Виктора связывает крепкая дружба.

— Как Вы открыли для себя Арцах?

— В 2006 году, в рамках работы над интернет-проектом «Среда обитания», меня заочно познакомили с замечательным карабахским писателем и журналистом Ашотом Бегларяном. Общение с ним вылилось в создание на сайте раздела Нагорного Карабаха и в крепкую мужскую дружбу. Именно от Ашота я получил первую информацию об Арцахе. Благодаря моему другу я стал самостоятельно изучать историю этого древнего края, его культуру и традиции. Проникновение было настолько глубоким, что я чувствовал энергетическую связь не только с Ашотом, но и самим Арцахом. Логическим продолжением этого стало написание стихотворения «Прикосновение к Арцаху». Лишь спустя два года, мне удалось визуально сравнить свои представления и реальность этого, Богом избранного, края.

— Расскажите о самых первых впечатлениях по прибытии в Карабах.

— Мои впечатления совпали с моими представлениями. Более того, я увидел Арцах глазами «блудного сына», спустя годы возвратившегося на родину.
Природа Нагорного Карабаха настолько разнообразна, что диву даешься, как это возможно на таком небольшом пространстве. Еще по дороге в Степанакерт, уникальные виды менялись так часто, что я не успевал нажимать на кнопку фотоаппарата. Подробности поездки впоследствии я описал на своем сайте в материале «Шесть дней в раю». Ощущение гармонии, единения природы и людей этого края не покидали меня все недолгое, но насыщенное, время, которое я провел в Арцахе.

— Какие были ощущения при посещении Вами армянских храмов?

— Культура армян, их духовная составляющая естественным образом сплелись с христианскими традициями и ценностями, которые до сих пор бережно хранит армянская церковь. Вся история армянского народа свидетельствует о том, что именно вера являлась и является тем центром притяжения, который хранит национальную идентичность нации, защищает ее от многочисленных и частых попыток разрушения и ассимиляции. Поэтому, с началом национально-освободительного движения в Арцахе в 1988 году, вполне логичным (а для армян и вовсе не поддающемуся сомнению) было решение о восстановлении разрушенных церквей. Тяготы бренной жизни не стали помехой в этом благом деле. Были отреставрированы и начали свое служение 17 церквей, а один храм построен вновь.
Одной из первых открыли церковь Св. Ованнеса Мкртича (Иоанна Крестителя) в Гандзасарском монастыре. На момент моего посещения монастыря он был почти полностью восстановлен, благодаря стараниям бизнесмена и мецената Левона Айрапетяна. Во время войны монастырь подвергался обстрелам. Мне показали одно из свидетельств того времени — осколок снаряда, застрявший в монастырской стене.
Комплекс располагается в живописнейшем месте на горе Гандзасар, что в переводе означает «гора сокровищ». И, поверьте, это так, ведь с древних времен (первые упоминания о нем встречаются у католикоса Анании Мокаци в Х веке) Гандзасар являлся и остается до сих пор духовным центром Карабаха.
Впечатление усиливало и то, что я присутствовал в месте, где по преданию захоронена голова Иоанна Крестителя, принесенная сюда во время одного из крестовых походов, что именно здесь был один из центров освободительного движения, проходили заседания Меликского совета Арцаха, в частности знаменитое собрание 1714 года, на котором был заключен меликский союз Пятикняжества (Хамсы).
Гандзасар – это не просто уникальное архитектурное строение, а монастырь-книга, где многочисленные надписи на стенах, словно на страницах книги, сплетаются в некий сакральный узор. Я не специалист в области разгадывания подобного рода загадок, но рассматривая узоры и надписи на стенах и хачкарах, я погружался в какое-то иное пространственно-временное измерение, кончиками пальцев прикасался к бурному потоку истории.
Кроме Гандзасара, за время своего путешествия, я успел посетить собор Сурб Аменапркич Казанчецоц (Св. Христа Спасителя) в Шуши, фактически заново отстроенный после войны, а также восстанавливаемый монастырь Дадиванк, который по преданию был построен на месте захоронения Дади (Дадо), одного из семидесяти учеников апостола Тадея (Фаддея), погибшего мученической смертью за проповедование христианства.
Храмы Арцаха, несмотря на кажущуюся строгость, очень домашние, полные энергии добра и Господнего Света, и, отличаясь внешне, составляют единое целое с природой Арцаха, его чистой духовной аурой.

— Что больше всего удивило в людях Арцаха?

— В людях Арцаха меня поразила открытость, радушие. Они тверды, как карабахские скалы, чисты, как летнее арцахское небо и горные источники, гармоничны, словно буквы алфавита Маштоца, щедры, как сама природа Арцаха. Было удивительно то, что народ, столько переживший и видевший на своем веку, не озлобился, а сохранил свое духовное превосходство.

— Как Вы думаете, чего общего в армянском и русском менталитетах и в чем различие?

— Наша общность в том, что мы исповедуем одни и те же христианские ценности. Но, если атеистический дух глубоко проник в сознание русских людей в известные всем времена, то вера армян, словно составляющая их генетического кода, прошла все испытания. Русский человек нетороплив в принятии решений, армянин же импульсивен и скор как в принятии решений, так и в действиях. Есть и еще отличия, обусловленные историческими, культурными и психологическими причинами. Но я склонен более видеть общность наших взглядов на веру, семью, дружбу, любовь. Хотя, нюансы есть во всем.

— В Нижнем Новгороде наверняка много армян. Что бы вы хотели им сказать после поездки в Арцах?

— Я недостаточно хорошо знаком с жизнью армянской общины Нижнего Новгорода. В отличие от Москвы, Армении, Арцаха установление контактов здесь идет крайне медленно. Но я радуюсь тому, что с годами жизнь нижегородских армян активизируется. Вот, скажем, недавно была освящена закладка строительства армянской церкви. Это замечательный знак. И я знаю, что многие армяне связывают с этим большие надежды. Ведь церковь, как объединяющий фактор, будет способствовать сохранению и развитию духовных и культурных традиций армян. А это здорово! Ведь забвение этого (что с прискорбием я наблюдаю) ведет к такой ассимиляции, которую я называю нео-геноцидом, который не менее страшен, нежели известный нам, а в какой-то степени и больше, поскольку идет незаметно, по чуть-чуть вырывая корни, связующие национальную идентичность одного из древнейших народов планеты.
Мне бы также очень хотелось, чтобы в Нижнем Новгороде было больше информации об армянах. Поскольку многие знают армян, как исключительно трудолюбивый и талантливый народ, то почему бы не показать это? Я был на нескольких мероприятиях, организованных армянами в Нижнем. Почему бы не приглашать на эти мероприятия и других жителей города? Сохраняя самобытность, не надо обособляться и замыкаться. Сотрудничество и взаимная поддержка друг друга очень важны сегодня.

— Какие успехи в изучении армянского языка?

— Каманц-каманц. Стыдно признаться, пока не очень. Самостоятельное изучение мне дается трудно. Найти преподавателя в городе не удалось. Изучаю язык с помощью друзей в Интернете. Пока могу похвастаться лишь пару десятками распространенных фраз. Но я полон решимости все-таки достичь поставленной цели, поскольку связываю с этим дальнейшие свои проекты.

— Чего Вы ждете от следующей поездки в Арцах?

— Надеюсь, что буду там уже в этом апреле. Жду встречи с друзьями, как старыми, так и новыми. Жду новых впечатлений от вновь увиденного. Хочу опять напитаться живительной влагой этого духовного центра мира. Я принял Арцах в свое сердце. Он ответил мне взаимностью. А значит, продолжение следует.

— Какое стихотворение об Арцахе Вы могли бы предложить для читателей нашей газеты?

— Хочу предложить читателям свое первое стихотворение «Прикосновение к Арцаху».
ПРИКОСНОВЕНИЕ К АРЦАХУ
Ашоту Бегларяну

— Ответь, хачкар, мне, — я открыт душою,
Твоею правдой сердце я омою,
Как свежестью арцахских родников.
Скажи, хачкар, пусть мой вопрос не нов,
И, может, выглядит совсем нелепо.
Хочу понять страну твою и небо,
Что смотрит с интересом на меня…

Я чувствую, как будто приобняв
Меня за плечи, кто-то шепчет в ухо:
— Тому, кто хочет слышать, — мало слуха,
Тому, кто хочет видеть, — мало глаз,
Кто хочет говорить, — не нужно фраз.
Пойми, скиталец, каждая тропинка
Неповторима, как слеза, снежинка…
И, если небо ты понять решил,
Спроси о том у собственной души.

Взгляни, мой друг. Ты видишь эти горы?
Знакомься. Мрав. С собратьями просторы
Родной страны из века в век хранит.
Он видел, как здесь первый неофит
С Егише и Дадо общался с Богом,
Как к Амарасу строилась дорога,
Как возводились Гандзасар, Урек.

Здесь каждая вершина, человек,
На живописном карабахском плато
Тебе поведает, какую плату
Платил Арцах за мир и честь свою.
Как в прежние столетия молю:
В дни радости и время непогоды
Храни, Господь, Арцах с его народом!
За пролитые пот его и кровь
Наградой будет пусть Твоя Любовь!

Хачкар умолк. Я под своей рубахой
Биенье сердца ощутил Арцаха.
16-17 февраля 2006 г.

Интервью вела Асмик Григорян